Toyota Hilux Surf 1992 года отзыв владельца
Добавить свой отзыв об автомобиле

Toyota Hilux Surf 1992 года отзыв владельца

Характеристики автомобиля

Год выпуска: 1992
Тип кузова: SUV
Трансмиссия: механическая
Привод: 4WD
Поколение: 2 поколение рестайлинг
Двигатель: дизель, 2400 куб.см, 97 л.с.
Расход топлива по трассе: 14.0 л/100км
Расход топлива по городу: 20.0 л/100км
Год приобретения: 2006
Пробег: 434 000 км
Руль: Правый

Поделиться отзывом в соц. сетях:



Здравствуйте друзья. Хочу поведать вам историю. Не думал что именно так всё закрутится, но для полноты повествования придётся начать с самого начала. Прошу сильно не гнать меня в шею, кому-то всевышний даёт талант красочно излагать свои мысли на бумаге, другой может петь не хуже соловья, третий просто успешен, и всё чего он не коснётся, буквально "горит" и ложится именно так, как только ему и надо. А кто-то как я, просто хочет поделится с окружающими своими мыслями и талантом особым не блещет, но оттого менее искренним не становится его повествование, и быть может кто-то узнает что-либо, что ему потом пригодится в жизни... Поехали.
Случилось так, что погрузился я во взрослую жизнь стремительно. Ещё вчера я был на казённом обеспечении, хоть и не ел досыта, и одежда на мне была не бог весть какая, однако с голоду мне помереть не дали-бы, лечение какое-никакое если требовалось организовывали, да и вкус пирогов праздничных с мясом и картофелем на всю жизнь мне запомнился. Положенную от государства квартиру мне не предоставили, очередь подходила только через полгода, но идти мне было куда. Ещё год назад, любовь моя со школьной скамьи Надя, выпорхнула из нашего учреждения и поселилась в любезно предоставленную нашим правительством однокомнатную квартиру, в ветхом деревянном бараке, на первом этаже, с большой печкой на дровах в середине комнаты. Вот к ней я и отправился...
Хоромы конечно были худые. В углах гуляли сквозняки, зажжённая спичка гасла от порывов ветра. Покосившийся пол скрипел. В углах были разводы от сырости, а ночью было слышно как крысы в подвале водят хороводы и норовят пройти в комнату, того и гляди что утащить получится.
Ещё находясь в "батере" (так мы называем детдом), я всё свободное время проводил с Надей. Получив заветные ключи, с усердием принялся восстанавливать наше жилище. Поменял разбитые стёкла, замазал штукатуркой щели в стенах, частично перестелил пол. С батерским завхозом мы были в хороших отношениях, и мне удалось сторговать у него за символическую цену охапку обоев с красными цветочками, которыми были обклеены все корпуса нашего учреждения. Вместе с Надей до позднего вечера клеили их, попутно ровняя стены, а после я пешком шёл обратно в батер, четыре километра, через лес и заброшенное кладбище. До совершеннолетия я не мог отлучаться на ночь, и мне приходилось дважды в день проделывать этот путь.
Постепенно наше жилище из мрачного и грязного пристанища превращалось в уютное и тёплое место, где было приятно находиться, а с любимым человеком и подавно.
Третьего числа мне исполнилось восемнадцать, и ровно в этот день, не дожидаясь оформления документов, я покинул казённый дом. Началась взрослая жизнь.
Устроился работать на завод. Армия мне не грозила (детский дом у нас был специализированный и здоровых среди нас не было), корочки сварщика я получил ещё в батере и сносно умел сваривать и работать болгаркой ещё с четырнадцати лет, а к восемнадцати имел третий разряд и сваривал и вертикальные швы, трубы отопления в том числе под давлением, делал врезки, умел обвязывать котлы, в общем профессию освоил довольно неплохо. На заводе меня взяли с удовольствием, правда допуска к ответственным конструкциям не дали из-за "жёлтого билета", но тем не менее, зарплата хоть и была маленькая, но стабильная, и нам с Надей хватало. Милая моя работать не могла, но в то время ещё была бойкая, делала все дела по дому, ждала положенную по ОМС операцию, после которой должна была поправиться, но ждать оставалось ещё почти два года. После операции мы планировали завести ребёнка, и переехать в просторную квартиру, продав эту и ту которая полагалась мне...
Первый мой "залёт" произошёл по глупости (как впрочем и все последующие). Когда мы уже более-менее обжились, в квартиру над нами заехали неспокойные жильцы. Частенько устраивали шумные посиделки, в подъезде валялись окурки, бутылки от алкоголя, постоянно вверх-вниз сновали непонятные личности и в целом, хотя и остальные соседи доверия не внушали, эти показались нам совершенно не социализированными. Несколько раз, когда шум становился невыносимым, я поднимался и стучал в дверь, желая познакомиться и объяснить что так нельзя. Но каждый раз мне никто не открывал и шум смолкал на какое-то время.
Последней каплей стало резко появившееся на нашем свежепобеленном потолке зловонное пятно жёлто-серого цвета. Придя со смены и обнаружив его, я уверенно направился к соседям и стал стучать в дверь сильнее обычного. Никто не открыл. Спустя некоторое время из нехорошей квартиры послышался шум, и я второй раз за вечер направился к ним. Стал стучать настойчивее... Опять никто не открыл. Я был раздосадован и зол. Надя меня успокоила. Я остыл, мы поужинали и легли спать. Утром мне надо было идти на работу. Внезапно в час ночи наш сон прервал грохот исходящий из квартиры над нами, и последовавший за ним истерический смех. Я поднял глаза и увидел что пятно на потолке стало больше, жидкость просочилась через гнилые перекрытия, и капала на наш ковёр...
Я вскочил с кровати, наспех оделся и решительно поднялся к знакомой двери. Открывать мне не стали, но я уже был заведён и выпнул деревянную дверь ногой. Переступив за порог мне в нос ударил резкий запах ацетона, пермешанный с запахом алкоголя и канализации. В мрачной и грязной комнате я увидел одиноко стоящего ссутулившегося лысого персонажа средних лет, в грязной, рваной тельняшке, держащего сигарету и смотрящего в никуда. Ровно перед ним на полу стояло ведро, доверху наполненного мерзкими помоями, в котором плавали бычки, и содержимое выливалось через край, на пол, на грязный скукоженый ковёр, в аккурат в том месте где у нас образовывалось пятно. Повсюду валялись бутылки, пустые консервные банки и прочая нечисть. Схватив это существо за шею, я потребовал объяснений. Но по видимому он был в коматозном состоянии и продолжал шататься, клевать носом, и игнорировать моё присутствие. В этот момент из кухни вышел другой персонаж. Этот был прямой противоположностью сутулому. Высокий, сухой, в такой-же грязной одежде, но вылетел резко и уверенно. Его руки и ноги были как на шарнирах, движения резкие и хаотичные. Его сопровождал ещё более резкий химический запах. Я успел смекнуть, что по видимому зашёл в винтоварню, а с этими персонажами нужно быть осторожным. Они под кайфом себя не контролируют, все эмоции у них в стократ сильнее чем у нас с вами, будь то злость или радость, или даже половое влечение, поэтому среди них немало педерастов, до того им одурманивает мозг данное зелье что друг друга начинают хотеть уколовшись...
Диалога с этим тоже не получилось, не настроен он был общаться, да и страх потерял по-видимому. А я хоть и ростом метр семьдесят, да и вес у меня бараний, но постоять могу за себя, потребовал объяснений, я слово ему, а он мне десять в ответ, грубить начал, руками размахивать. Да тут и первый ожил, начал на меня замахиваться. Среагировал я обернулся, а дальше всё резко произошло. Почувствовал я удар в область сердца, резкий, аж дыхание сбилось, схватил лысого за голову и дал ему коленом в нос, тот и рухнул как подкошенный. А сзади меня гуттаперчевый в затылок уже бьёт. Схватил я с полу бутылку пустую и разбил ему об голову. В этот момент понимаю, что до сих пор вдохнуть не могу, глаза опускаю, а у меня из груди рукоятка ножа торчит и футболка вся окровавленная. Лысый на полу лежит не двигаясь, а второй руками голову держит, на корточках сидя, и у него ещё хлеще кровь из головы брызжет. На шум уже Надя моя поднялась, плачет, взяла меня под руки и домой ведёт. Лёг на диван, скорую вызвали. Думаю, ну всё, приплыли. Нож на всю длину лезвия вошёл прямо под сердце. А я лежу и сознание не теряю, и не больно даже. Только вдохнуть не могу как следует, но потихоньку дышу, нож руками придерживаю, понимаю что доставать нельзя, только хуже будет. А после скорая, на носилках вынесли, участковый прибежал. Вкололи мне что-то внутривенно, надели маску и я уснул,  да так сладко как никогда не засыпал...
А после пробуждения завертелся маховик правосудия. Я ещё вставать только начал в больнице, из груди трубочка тоненькая прозрачная, рядом с кроватью бутылка стеклянная, жидкость с лёгкого стекает в эту ёмкость. Вставать можно потихоньку, ходить, но только с этой бутылкой. Как оказалось длинный сбежал, по видимому ничего серьёзного у него, а лысый отдал богу душу от моего удара. Хотя я думаю он и так уже был полуживой, стоял как зомби. Однако и денег у меня не было на адвоката, и сам я на допросах объяснял следователю что и как, дескать я-то тоже пострадал, и шёл вовсе не убивать, однако суд назначил мне наказание в виде лишения свободы на 4 года. Правда условно. А длинный подался в бега, его объявили в розыск, позже как я узнал он и не прятался толком, а вскоре умер от передоза в очередном притоне.
Так я приобрёл первую судимость. Глобально в жизни почти ничего не поменялось. Через три месяца уже вышел на работу. Больничный платили вовремя, коллектив весь без исключения был на моей стороне, мужики сетовали на несправедливое наказание, говорили чтоб я судился дальше и выбивал для себя оправдательный приговор, ссылаясь на самооборону. Возможно, что будь у меня защитник, дело сложилось бы в мою пользу. Ведь даже бездушный прокурор запрашивал для меня условное наказание. Но как известно, закон защищает тех, у кого есть хороший адвокат. Это аксиома, в чём я после неоднократно убеждался.
Это происшествие, было ничем в сравнении с тем что произошло позже. Осенью Надя резко начала таять. За несколько месяцев похудела на десять килограммов. Глаза впали и постепенно становились мутными. Она тяжело ходила, постоянно кружилась голова.  До операции ждать оставалось больше года. В очередной выходной, поехали мы с ней в областную больницу. Отстояли в очереди по талону, врач осмотрел, выписал новые рецептурные препараты. За месячный курс лечения пришлось отдать половину зарплаты. Надя плакала, говорила что не стоит совершать такие траты, и она дотерпит до операции и на старых таблетках. Но я даже слушать не хотел. Если бы врач тогда назначил лекарства в десять раз дороже, то я всё равно бы нашёл способ их купить. Начав новый курс лечения, у Нади появилась жуткая аллергия. Всё её тело покрывалось красными пятнами, она начинала задыхаться и вообще отказывалась есть. Промучившись три дня мы посоветовавшись с участковым терапевтом вернулись к старой схеме лечения. Дорогие лекарства оказались не нужными.
В тот период я продолжал работать, и каждый вечер бежал с работы как ошпаренный. Не разрешал Наде делать домашние дела, сам стирал, готовил. На кухонном столе у нас лежала тетрадь, где был расписан план лечения. Трижды в день она глотала таблетки буквально горстями и отмечала в тетради, чтобы ничего не забыть. К декабрю она уже очень тяжело вставала с кровати. Еду мне приходилось давать с ложки. Я стал убегать с работы во время обеда, чтобы покормить её. Приходилось буквально заставлять её кушать. Ровно за один час я успевал управиться. Приходилось бежать. В 13.00 я убегал с работы. В 13.15 появлялся на пороге, предварительно отдышавшись за дверью. Полчаса по ложечке кормил Надю, разговаривал с ней и в 13.45 отправлялся на работу. Сам я не обедал. При ней я нарочно делал вид что никуда не тороплюсь. Говорил, что мне разрешили приступать к работе на полчаса позже, чтобы успевать покушать. Это была неправда. В свою очередь на работе я тоже ничего не говорил и мужики думали, что домой я ухожу чтобы поесть самому.
В ночь на тридцатое декабря, накануне нового года её не стало. Она молча ушла во сне. За несколько дней до смерти Надя стала чувствовать себя немного лучше. Мы строили планы, обсуждали встречу нового года. Она потихоньку ходила, планировала приготовить сельдь по шубой. Но планам не суждено было сбыться. Утром как обычно я проснулся в 6.30. Надя была ещё тёплая, но уже холоднее чем обычный человек. Ночью у неё мёрзли ноги, я подавал ей носки. Она лежала согнувшись в позе эмбриона, под одеялом, в ночнушке и шерстяных носках. Глаза были закрытые. Приподняв веко, я обнаружил мутный закатившийся зрачок. Пульс не прощупывался...
Жизнь в очередной раз ударила меня обухом по голове. С похоронами немного помогли мужики с бригады. Собрал все какие мог деньги и проводил в последний путь любимую. Временно поставили на могиле деревянный крест с фотографией, и дал клятву перед всевышним, что до весны  поставлю для Нади хороший памятник...
Отношения наши были не узаконенны, поэтому из квартиры меня выпроводили. Жильё отошло обратно государству. Несколько раз я оббивал пороги различных учреждений, по поводу положенной мне жилплощади, но очередь ещё не подошла. Жить было негде и на работе предоставили общежитие.
Весной я познакомился с Мариной. Она была значительно старше меня, в разводе, работала у нас на заводе бухгалтером. Сначала я не испытывал к ней каких-то чувств, инициатором нашего общения всегда была она. Постепенно, мы притёрлись друг к другу и она настояла, чтобы я переехал жить к ней. Первое время всё у нас было хорошо. Частенько Марина до позднего вечера засиживалась за отчётами, дел было много, и с работы она всегда уходила с кипой бумаг. Вечерами сводила дебет с кредитом,  а я старался ей не мешать. Впрочем быт мой так или иначе наладится, моя новая сударыня успевала и работать, и с успехом делать домашние дела. В квартире было чисто и сытно. Всю зарплату я отдавал ей. Деньгами распоряжалась Марина.
Когда мы уже были какое-то время вместе и духовно сблизились, я стал замечать, что частенько моей пассии поступают странные звонки на мобильный телефон, и она непременно удаляется из комнаты чтобы поговорить. Я задал вопрос в лоб. Нехотя Марина поведала мне что не так давно её крупно подставили на работе и теперь  она вынуждена расплачиваться с "серьёзными людьми" за другого человека. И именно поэтому она вынуждена работать за двоих, в том числе и дома. Но денег всё равно не хватает и всё что есть она отдаёт в качестве неустойки, а сумма долга не уменьшается. Замкнутый круг. Я нахмурился. Марина резко меня одёрнула и расплакалась. Она сказала, что это меня не должно касаться, и она сама найдёт выход из ситуации и мы будем жить счастливо. К тому времени мы уже планировали пожениться и завести детей...
Меня такой вариант не устраивал. Я привязался к Марине и искренне хотел ей помочь. Предлагал дать мне возможность поговорить с теми, кому она должна, но избранница наотрез отказывалась. Мысль о том что у моей спутницы серьёзные проблемы не давала мне покоя, но ещё больше нас сблизила.
Летом я получил ключи от квартиры. Она была небольшая, но лучше чем та в которой мы жили с Надей. Я не минуты не сомневаясь в правильности своего решения, предложил Марине продать квартиру и закрыть её долг. Она какое-то время отказывалась, но я был настойчив. Говорила, что не готова на такие жертвы и не хочет меня втягивать в эту историю. Но я решения своего не изменил. Как сейчас помню этот небольшой кирпичик зелёных бумажек завернутых в яркий пакет. В то время любые сделки с недвижимостью осуществлялись в долларах. Денег хватило на оплату половины долга.
На некоторое время звонки прекратились. Я ни на секунду не сомневался, что сделал всё правильно. Мне было безумно приятно, что я смог помочь своей будущей жене. Не смог помочь Наде, но выручил Марину, так я думал в то время. Свадьба отложилась на неопределённый срок. Осенью вдруг выяснилось, что мы ждём пополнения. Я был на седьмом небе от счастья. И хотя мы планировали ребёнка позже, когда рассчитаемся с долгом, но волею небес Марина забеременела раньше. Я буквально носил её на руках, оберегал, сдувал с неё пылинки, и не позволял делать домашние дела.
В один из дней вернувшись с работы я застал Марину заплаканной. Бросился к ней и стал узнавать что произошло. Она долго не хотела рассказывать, но в итоге поведала страшную новость. Как выяснилось оставшуюся часть долга завод, в обход своей крыши продал "Уралмашевским", а эти не церемонясь, поставили Марину на счётчик. И сейчас, каждый день сумма долга увеличивалась. Квартира в которой мы жили принадлежала заводу, и продать нам было нечего. Я впал в ступор. Считал делом чести для себя, во благо нашей семьи и будущего ребёнка,
любой ценой разрешить эту ситуацию... Дал обещание что-нибудь придумать...
На следующий день я осторожно поинтересовался у Марины, не знает ли она, как бухгалтер, стоимость титановых стержней, которые мы на заводе используем в качестве заготовок для изделий. Она сильно смутилась. Но сказала, что примерно по пятьсот долларов за стержень. И посмотрела куда-то глубже моих глаз пронизывающим взглядом. Я выдохнул. Стоимость одного стержня была вдвое выше моей месячной зарплаты.
-"У тебя есть стержни?" Осторожно спросила она.
Я сказал, что смогу достать. Марина нахмурилась. Огляделась по сторонам, и тихо, почти шёпотом сказала, что продать получится максимум по сто двадцать. Сердце моё запрыгало в груди. Этот момент показался мне особенным. Внезапно мы стали так близки, как не были никогда раньше. Я спросил у неё, получится ли их сбыть?  Марина утвердительно кивнула... Ура! Дело за малым, осталось вывезти с завода пятьдесят титановых стержней...
Подготовка проходила спешно. Каждый день сумма долга увеличивалась, и нельзя было терять время. Ночью на проходной был один единственный охранник и собака. Наш цех закрывался на 2 замка, и взломать их было затруднительно. Будучи на работе, я незаметно для всех открутил болты, которые удерживали петли ворот и спрятал железный лом, которым я намеревался снять воротину с петель. За территорией в назначеный час будет ждать газель, необходимо перекинуть стержни через ограждение в условленном месте, сложить в газель, и подать сигнал водителю, после чего не оглядываясь скрыться. С закупщиком общалась Марина. Его я не видел...
В ночь с понедельника на вторник я не спал. Дата была выбрана не случайно. На пункте охраны дежурил дядя Витя. Толстый, неповоротливый, любитель выпить. По поводу него я не сомневался. Скорее всего будет спать в будке охраны, и ничего не услышит. Сомнения были по поводу Ральфа. Огромный беспородный пёс. Ночью мог подбежать и начать лаять. Хотя я его заблаговременно и подкормил, но всё равно пёс мог поднять лишний шум. Для Ральфа я приготовил наточенную отвёртку и приклеил на скотч к голени. В крайнем случае, я намеревался успокоить пса ударом в шею. В случае если придётся так поступить, я планировал перекинуть тело собаки через забор и утащить в ближайший овраг. Искать его точно не будут.
В четвёртом часу ночи я вышел из дома. Марина спала. Я настоятельно попросил её хорошо выспаться, чтобы наутро не вызывать подозрений. Шёл мелкий моросящий дождь. За гаражами была спрятана деревянная приставная лестница. Закинув её на плечо, я отправился в сторону завода, минуя освещённые улицы. Свернув перед проходной в сторону леса, я пошёл вдоль высокого бетонного забора с колючей проволокой. Дойдя до плиты разрисованной граффити я остановился и прислушался. Это было условное место. Газель стояла поодаль с выключенными фарами. Я поднял руку. Водитель моргнул правым поворотником. Всё идёт по плану. Я приставил лестницу.  Перекинул верёвку привязанную к  лестнице между бетонной плитой и колючей проволокой. На территории завода было тихо, но яркий фонарь освещал площадку перед воротами. Приподняв моток колючей проволоки, я аккуратно залез между ней и бетонной плитой, стараясь не зацепиться. Затем тихо спрыгнул и потянув за верёвку затащил лестницу.
Огляделся. Тихо, только капли дождя стучат по железной крыше ангара и поскрипывает фонарь, покачиваясь на ветру. Аккуратно ломом поддел створку ворот и потянул к себе. Образовался небольшой промежуток. Ещё раз поддел створку и увеличил зазор. Уже лучше, но пролезть не получится. Надавил сильнее и со скрипом сдвинул ворота на необходимое расстояние. Внутри было темно. Я не стал включать свет, так как ориентировался отлично. Подошёл к сложенным титановым  стержням. Они лежали ровными рядами, замотанные в картон. Каждый весил по тридцать два килограмма, а это половина моего собственного веса тогда.
Работа закипела. Я аккуратно, чтобы не создавать шум подтаскивал стержни к забору с лестницей. Складывал на землю и  шёл за следующим. Идти было недалеко, получалось быстро. Я не чувствовал усталости и не смотрел по сторонам. Времени было в обрез. Не думал ни о чём и был максимально сосредоточен. Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят... Есть. Теперь предстояло вытащить стержни за забор. Я обхватывал каждый из них, поднимался по лестнице и сталкивал за территорию. Это было уже сложнее. Лестница прогибалась и предательски похрустывала. Первые два стержня упали почти бесшумно на размягшую от дождя глину. Но начиная с третьего, они стали приземляться на те стержни, которые уже лежали на земле, и происходило это с  громким лязгающим звуком. Я старался не думать об этом. Всё равно изменить что-либо уже не получится. Я был измазан в грязи, мокрый, но продолжал делать своё дело в крайне высоком темпе, не замечая ничего вокруг. Оставалось с десяток стержней, как вдруг...
-"Стой! Буду стрелять!" Очередной стержень выпал из рук. Я оглянулся. Под фонарём, с ружьём наперевес стоял охранник Виктор. На лице его застыла эмоция удивления. Дождь стекал по его пухлым, щетинистым щекам, а глаза были широко открыты. Он сверлил меня своим взглядом. Я оцепенел и не двигался. Он тихо назвал моё имя. Было понятно, что именно меня, он никак не ожидал увидеть. Всё кончено подумал я. Теперь условным сроком не отделаюсь. А как-же Марина? Как она будет без меня? Кто будет помогать ей с нашим ребёнком? Кто выплатит долг? В голове за долю секунды пронёсся хоровод мыслей. Эмоция разочарования нахлынула на меня, как ушат холодной воды. Мне оставалось перекинуть через забор всего несколько стержней. Большая часть работы была сделана, и тут такое... Этот толстый никчёмный увалень теперь хочет отнять у меня счастливое будущее... Хочет оставить без отца ещё не родившегося ребёнка!? В моих венах закипела кровь.
-"Виктор... Я тут по делу, сейчас объясню" Я поднял руки вверх и медленно направился в его сторону. Тот смотрел на меня не моргая, широко открытыми глазами, но ружьё не опустил. Молчал...
-"Нога. Виктор, у меня проблема с ногой..." Сценарий рождался буквально на ходу, сердце бешено колотилось в груди, адреналин зашкаливал. Охранник молча опустил взгляд...
-"Нога, вот здесь, смотрите..." Он неосознанно нагнул голову.  Я резко выдернул отвёртку и вонзил ему в глазницу. Всё происходило мгновенно. Раздался выстрел. Перед падением в лужу охранник успел нажать на курок. Картечь пролетела перед моими ногами. Угрозы он больше не представлял. Я ринулся к забору и с остервенением стал буквально выкидывать оставшиеся стержни через забор. Раз два... Теперь они казались мне гораздо более лёгкими.
Перемахнув через забор, я подал сигнал водителю. Газель с пробуксовкой поехала в мою сторону. Я отдёрнул тент и стал хаотично скидывать стержни в кузов. Грохот меня уже не смущал, нужно было быстрее  доделывать свою работу. Внезапно водитель сидящий в кабине резко дал по газам. Стержни которые уже были в кузове от резкого ускорения вылетели из газели... В мою сторону бежали два милиционера с оружием, а где-то поодаль завыла сирена. Убегать было уже поздно. Теперь точно всё кончено. Я со вздохом поднял руки вверх и сел в грязную лужу. Дождь не успокаивался...
На время следствия меня закрыли в СИЗО. Марина ко мне не приезжала. После, уже в лагере, я узнал через блатных, что она много кого перекидала, и что не было никакого долга. Да и ребёнка она от меня не ждала. Нашла лоха, и обобрала как липку.
Сидел я в мужиках. С администрацией не сотрудничал, в карты не играл, в блатные дела не лез. К сроку за грабёж и убийство, добавили оставшиеся два с половиной года условного срока. Письма мне никто не писал, передачек не делал, на свидания не приезжал. Единственное что я хотел сделать после освобождения, это поставить памятник Наде, как  когда-то пообещал. С этой мыслью и жил все семнадцать лет. Освободившись, пошёл работать на стройку. Устроится помогли ребята с лагеря, до сих пор общаемся. Снял комнату в общежитии. Четыре месяца откладывал деньги, скопил на хороший гранитный памятник. Сделал оградку. Крест уже был сломан, по всей видимости, никто и не приходил за почти восемнадцать лет, не ухаживал за могилой. Да и некому было это делать. Фотографий Нади у меня не сохранилось, сделали короткую эпитафию, даты, и ангела с крыльями. Так и запомнилась она мне, ангелом, упорхнувшим на небо раньше срока. Может дотерпела бы до операции, и всё сложилось совсем иначе...
А я выдохнул с облегчением. Сдержал обещание, сделал памятник для любимой, а больше меня ничего и не держит здесь. Сижу вот на кровати, а рядом листочек с адресом. И дом, и подъезд и этаж, и номер квартиры. Вот и думаю, может доехать до Марины, поговорить с ней? Руки-то хорошо помнят отвёртку...

Источник: https://www.drom.ru/reviews/toyota/hilux_surf/1429016/

Комментарии0





Автомобили Toyota Hilux в продаже




Тест-драйвы Toyota